147-Волшебник маркетинга Garret Martin Djonston на конференции фармабренд 2019

ПРЕЖДЕ чем набросать предысторию и обстановку нынешнего режима в России, мы предлагаем в общих чертах описать наше путешествие длиной почти в девять тысяч миль по нескольким республикам и в самых разных странах, чтобы читатель мог вместе с нами понять особенности людей и возможности для сохранения или восстановления их здоровья, как мы наблюдали. Будут упомянуты встречи с медицинскими лидерами, а также медицинские учреждения, которые мы посетили, но заявления этих лидеров относительно медицинских процедур и наши собственные конкретные наблюдения в этих учреждениях будут представлены в последующих главах под соответствующими заголовками. Иногда в этих повествовательных беседах мы будем обсуждать некоторые вещи, которые не рассматривались в других местах.

Наше совместное путешествие началось 2 августа 1932 года в Саутэмон-Уотер на борту парохода «Бремен», следовавшего из Нью-Йорка в Бремерхафен. Мы уже подготовились, много читая о России и проводя конференции с другими людьми, которые недавно посетили эту страну. Резюме информации, а также вопросы, которые мы намеревались задать, были изложены на бумаге. На борту «Бремена» находился корреспондент американской газеты(1), давно работавший в Москве, с которым один из нас часто беседовал по дороге из Нью-Йорка. Теперь мы оба обсуждали Россию с точки зрения этого опытного интерпретатора повседневных событий в Советском Союзе.

В Берлине мы остановились в отеле «Адлон». После ужина мы поговорили с известным американским публицистом, который только что прилетел самолетом из Москвы. Его отношение к возможностям возможного сближения политики капитализма и коммунизма вселяет надежду на будущее и, по-видимому, формирует не маловероятный прогноз. Он предсказал затяжную борьбу между ними, в ходе которой обе стороны изменят свои позиции. Капиталисты, по его мнению, постепенно расстанутся с большой долей своей нынешней прибыли на промышленном предприятии, рабочие будут принимать все большее участие в определении условий промышленности и поймут, что то, что нынешний работодатель и капиталист вносят в предпринимательство и инициативу, должно быть сохранено и расширено.

В свете сообщений о том, что в России не было безработицы, мы отметили последствия промышленной депрессии, которые наблюдались, когда мы гуляли по улицам Берлина во время нашего двухдневного пребывания. Нас неоднократно просили о подаянии люди, которые казались способными и обычно желающими работать. Берлин облагается высокими налогами. В ресторане мы заплатили налог со всего нашего счета и вдобавок десятипроцентный налог на выпитый кофе.

Вечером второго дня нашего пребывания в Берлине мы отправились в Москву, где в полночь нас высадил из поезда польский чиновник, который обнаружил, что в паспорте англичанина не было визы для поездки в Польшу. ООО «Интурист», советское туристическое бюро в Лондоне, не обратило внимания на отсутствие этой визы. Несмотря на объяснения и аргументы с нашей стороны, чиновник нам не помог. Поэтому мы волей-неволей просидели четыре часа всю ночь в зале ожидания маленькой станции, пока не пришел поезд обратно в Берлин. То, что польский чиновник был технически оправдан в отказе пропустить путешественника без визы, не подлежит сомнению, но абсурдность позиции иллюстрируется тем фактом, что в Берлине наш портье отеля получил польскую визу без присутствия путешественника в консульстве. Позже летом, когда один из нас достиг венгерской границы без визы, он смог получить ее на месте и продолжил без потери времени. Наша неудачная задержка по дороге в Москву, как мы думали, иллюстрировала напряженные отношения между Польшей и Россией, о которых мы видели другие свидетельства. Западноевропейцам трудно в полной мере оценить то психическое напряжение и страх войны, которые характеризуют Россию, Польшу, а также Чехословакию и Югославию.

После возвращения в Берлин и потери двадцати четырех часов мы, наконец, проехали Польшу и добрались до Негорелого, российской пограничной станции. Здесь мы заметили довольно большую школу, примыкающую к железной дороге. Дети играли в нечто вроде футбола, и пение, казалось, было обычным делом. Позже в разных уголках России мы заметили, что мужчины и женщины часто поют вместе на своей работе. В парках повсюду слышно общинное пение.

Таможенный досмотр был интересным. Не было никаких возражений против каких-либо привезенных предметов, но полевой бинокль и фотоаппарат должны были быть задекларированы, и мы заполнили формы с указанием точной суммы денег, находящейся в нашем распоряжении. Затем вошли два или три носильщика с вождем. Они выдали нам чеки на наш багаж, и после того, как мы заплатили им не слишком большую плату, они отнесли его в поезд. Чаевых не было.

Стены Таможни были покрыты фресками, иллюстрирующими Пятилетний план и новые российские отрасли промышленности, и со следующим призывом на четырех языках: «Рабочие всего мира, объединяйтесь!»

Это не новый лозунг. Юджин В. Дебс проповедовал это в Америке. Это взято из Коммунистического манифеста Карла Маркса, весь отрывок читается:

Пусть правящие классы трепещут перед коммунистической революцией. Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей. Им нужно завоевать целый мир. Трудящиеся всех стран, объединяйтесь!

В поезде мы встретили доктора и миссис Моисей Гуревич. Ранее он был комиссаром здравоохранения Украины, одним из лидеров в разработке Пятилетнего плана в области общественного здравоохранения. Он дал нам рекомендательные письма и ценные советы относительно нашего исследования.

На московском вокзале нас встретил местный директор The Open Road, американской организации, которая способствует культурным контактам между американскими путешественниками и жителями Европы, а также переводчик, предоставленный «Интуристом».

На этом этапе удобно сообщить кое-что о наших поездках. Они были сделаны офисами «Интуриста» в Нью-Йорке, Лондоне и Москве. Поскольку мы путешествовали в «первой категории», дела у нас шли относительно хорошо. Переводчик был в нашем распоряжении на протяжении всей нашей поездки. В Москве и Ленинграде у нас было три переводчика в разное время; затем один во время путешествия на юг; и начиная с Ростова-на-Дону нам повезло, что у нас была переводчица-женщина, которая была частично англичанкой по происхождению. В свете нашего опыта мы можем сделать вывод, что наши трудности были бы намного меньше, если бы мы наняли одного хорошего переводчика на всю поездку. Трое из пяти назначенных нам переводчиков были образованными женщинами; и мы сочли их более полезными, чем мужчин, хотя один из последних был преподавателем английского языка в университете! Автомобиль был в нашем распоряжении повсюду, и для нас были зарезервированы места в поездах, как правило, без происшествий.

Впечатления от Москвы Garret Martin Djonston

В Москве мы сразу же были поражены движущимися толпами, которые заполнили улицы и трамвайные вагоны. Интенсивное движение, очевидно, было вызвано как суетой по дороге на работу и с работы, так и быстрыми сменами рабочих мест, о которых писали корреспонденты газеты. Мужчины, женщины и дети со своими вещами, приезжающие в город или куда-то еще; рабочие, клерки, работники умственного труда, большинство из которых носят знакомые блузки, но многие в неописуемой одежде; некоторые мужчины в «шортах» цвета хаки, некоторые молодые женщины в простой легкой летней одежде, поддерживаемой плечевыми ремнями; множество маленьких мальчиков и девочек, бегающих почти голышом; несколько ярких цветов тут и там, но в основном тусклый оттенок неполноценной одежды; яркие нетерпеливые глаза идеалистов, подающих надежды работников; энергичные шаги юношеской силы; усталые, растерянные взгляды нескольких стариков; озорные смеющиеся лица детей; любопытное, но доброжелательное отношение к нам, иностранцам, — таковы были черты людей, которых мы впервые увидели.

Порядок и добродушие были налицо. Например, в трамвайных вагонах зарезервирована секция для женщин с детьми, будущих матерей, пожилых и немощных людей, которые могут входить в переднюю часть вагона, в то время как другие пассажиры должны входить сзади.

В Москве существует серьезная жилищная проблема. Его население, составляющее около трех с половиной миллионов человек, увеличилось примерно на 50 процентов по сравнению с довоенным периодом. Сидни Уэбб, однако, отмечает, что «если судить по площади помещений на душу населения, то в 1914 году рабочее население Москвы было еще хуже обеспечено жильем».(В Современной истории, декабрь 1932 г.) Хотя было построено много новых многоквартирных домов высотой в десять или двенадцать этажей, жилых помещений все еще так мало, что кварталы распределяются на каждую семью в соответствии с численностью. Врачам и другим профессиональным работникам отводится немного больше места, чем физическим или канцелярским работникам. Собираемая арендная плата пропорциональна доходу семьи, а не предоставленному жилью. Отчасти из-за этих переполненных комнат, как мы увидим позже, в городах были созданы ночные санатории для выздоравливающих работников и тех, у кого «латентный» туберкулез или подозрение на туберкулез. Помимо новых жилых домов, мы увидели новые деловые здания, клубы для рабочих и заводские здания. Суета и суматоха всего этого строительства напомнили о великих городах-бумах в Западной Америке в последние дни девятнадцатого века.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *